жизни стала жертвой сексуального посягательства, доведённого преступником до физиологического окончания. Клифф Уолкер никоим образом не интересовал нападавшего или нападавших — агрессия в отношении мужа была минимальной. Никакого вербального контакта между Клиффом и преступником не было, преступник застрелил мужчину единственным выстрелом и потерял к нему всякий интерес. Дети явились своего рода «сопутствующим ущербом», никакого специфического интереса к ним преступник (или преступники) не продемонстрировал. Весьма вероятно, что если бы Кристина Уолкер в тот день и час не присутствовала в доме, то и преступление не состоялось бы вовсе.
— Этому выводу прекрасно соответствует безразличие преступника к имуществу убитой семьи. Он не открывал коробки с рождественскими подарками и не интересовался вещами взрослых членов семьи, во всяком случае явных следов обыска тщательный осмотр дома не выявил.
— Важнейшим для дальнейшего продвижения расследования являлся ответ на вопрос: был ли убийца знаком с Кристиной Уолкер? Из этого вопроса логично вытекал следующий: являлась ли Кристина верной женой, и не стала ли расправа на «ранчо Палмер» следствием запутанных отношений в любовном многоугольнике? Преступник протёр ноги убитой им женщины, и это действие следовало признать довольно необычным для того места и времени. Означало ли это, что женские ступни являлись для убийцы особо привлекательным фетишем, или же таковым являлись именно ноги Кристины? После того, как люди шерифа узнали о том, что автомобиль Кристины припаркован не на обычном для него месте, предположение о знакомстве женщины со своим убийцей заиграло яркими красками. Ряд косвенных соображений, перечисленных выше [сумочка на спинке стула, убранные в холодильник продукты, новогодняя открытка, выложенная из сумочки на холодильник], такое предположение отлично подкрепляли. Сбор информации об отношениях между убитыми супругами и проверка предположений о возможном адюльтере Кристины должны были стать высшим приоритетом для детективов, занятых распутыванием клубка криминальных загадок, связанных с массовым убийством на «ранчо Палмер».
Что же происходило далее, в каких направлениях продвигалось расследование?
Владелица небольшого продуктового магазина в Оспри Тельма Тиллис (Thelma Tillis) утром 21 декабря сообщила опрашивавшим её сотрудникам службы шерифа, что семья Уолкер заехала к ней за покупками около 10 часов утра 19 числа. То есть буквально за 7–8 часов до гибели. Тельму знал почти весь город, соответственно, и она знала многих — к ней сходились концы всех местных сплетен. Пересказывая последний разговор с «Тилли», владелица магазина сообщила любопытные детали. По её словам, Кристина успела за несколько минут сообщить ей о появлении диких кабанов на ферме, а также поделилась тревожившей её новостью о драке мужа с неким неизвестным человеком, произошедшей накануне. Кристина хотела узнать, известно ли что-либо Тельме об этой драке и её причине. Тельма Тиллис заверила Кристину, что ничего подобного не слышала и ничего сказать по этому поводу не может.
То обстоятельство, что о драке Клиффа с неизвестным мужчиной 18 декабря независимо друг от друга сообщили 2 разных человека — Люси МакЛеод и Тельма Тиллис — причём сделали они это практически в одинаковых выражениях, убедительно доказывало, что «Тилли» Уолкер за несколько часов до своей смерти действительно была обеспокоена этой историей. Люди шерифа приложили немалые усилия для того, чтобы установить, кем являлся таинственный противник Клиффа по поединку, но ничего выяснить так и не смогли. Рассказы о произошедшей драке [или якобы произошедшей] вели к единому первоисточнику — к Кристине Уолкер.
На ум приходят 3 возможные объяснения этой таинственности.
1) Клифф Уолкер не был заинтересован в распространении информации о конфликте потому, что был виноват в случившемся, либо потому, что этот инцидент каким-то образом его компрометировал.
2) Таинственный противник Клиффа руководствовался теми же самыми соображениями, то есть он понимал, что лучше держать язык за зубами, дабы избежать компрометации. А после того, как информация об убийстве семьи Уолкер распространилась по округе, элементарный здравый смысл подсказал этому человеку, что разглашение информации о драке сразу же бросит на него тень подозрения в чудовищном преступлении. Тут уж и последний тупица догадался бы, что ни при каких обстоятельствах факт драки с Клиффом Уолкером признавать нельзя.
3) На самом деле никакой драки и не было — этот рассказ был выдуман Клиффом для того, чтобы… вот тут следовало хорошенько подумать над мотивом, обусловившим целесообразность подобной выдумки. То, что на теле Клиффорда судебно-медицинская экспертиза не обнаружила телесных повреждений, которые можно было бы объяснить недавним рукоприкладством, являлось серьёзным доводом в пользу данного предположения.
В тот же самый день 21 декабря мать Кристины, проживавшая в Аркадии, получила письмо, отправленное дочерью 18 декабря [за сутки до убийства]. Это небольшое послание — всего 688 знаков с учётом приветствия и подписи — казалось, содержало набор банальностей. Но в нём была фраза, побудившая женщину тут же позвонить в службу шерифа округа Сарасота, занимавшуюся расследованием убийства на «ранчо Палмер». Менее чем за сутки до своей смерти дочь написала матери:» (…) мне многое нужно сказать тебе при встрече» (» (…) I have a lot to tell you when I see you.») Женщина не знала, о чём хотела поговорить с нею дочь, но материнское сердце подсказывало, что тема, которую Кристина не захотела доверить бумаге, каким-то образом связана с трагическими событиями.
На следующий день — 22 декабря — в Аркадии, родном городе Кристины и Клиффорда, прошли прощание и похороны семьи Уолкер. Тягостные церемонии собрали огромную по местным меркам толпу — более 500 человек. Разумеется, присутствовали и сотрудники службы шерифа, от глаз которых не укрылось необычное поведение Элберта Уолкера (Elbert Walker), двоюродного брата Клиффа.
Все члены семьи Уолкер похоронены на одном участке на кладбище «Оак-ридж» в городке Аркадия, малой родине Клиффорда и «Тилли». На этих фотографиях можно видеть памятники на их могилах.
Элберт во время церемонии прощания дважды падал в обморок, его приходилось на руках выносить на свежий воздух. Такое поведение показалось окружающим неестественным, кстати, даже ближайшие родственники Элберта осудили его и прямо сказали, что тот «переигрывает». Джон Хойл, один из сотрудников службы шерифа, опознал в Элберте Уолкере молодого мужчину, которого он видел во второй половине дня 20 декабря на автозаправочной станции в Оспри. Там произошёл любопытный инцидент, свидетелем которого невольно стал Хойл. Элберт подъехал на заправочную станцию, но покупать ничего не стал, а осведомился у кассира, как проехать на «ранчо Палмер». К этому времени о произошедшей там трагедии всем уже стало известно, поэтому интерес к данной локации выглядел вполне понятным. Кассир невозмутимо объяснил, Элберт задал ему несколько уточняющих вопросов, после чего уехал. Джон Хойл, стоявший неподалёку, слышал этот разговор от начала до конца. Когда Джон приблизился к кассиру, тот не сдержал улыбки и, кивнув в сторону уехавшей автомашины Элберта, проговорил: «Парень ломает комедию! Он думает, я его не помню…» Помощник шерифа попросил объяснить,
